Фотобанк
Постеры
Галерея картин
|
Репортажи
По вопросу покупки репортажа (фотографий и текста) обращайтесь по телефону (846) 336-26-00 или на e-mail: bank@agniphoto.com
Утёсы Нормандии
Дорога к знаменитым утесам Этрета лежит через Гавр. От Парижа до этого известного порта, расположенного на северо-западе атлантического побережья в устье Сены, примерно два часа по железной дороге. Выехав с вокзала Сен-Лазар, преодолев парижские предместья, поезд какое-то время скользит вдоль Сены, окаймленной ивами и тополями. Индустриальные пейзажи перемежаются со старинными крохотными городками с непременными аллеями в виде зеленых сводов. Над черепичными крышами, как правило, парит древний собор.
Река змеится, то и дело пересекаясь с железнодорожным полотном. И с каждым новым мостом, а это происходит каждые 10-15 минут, крепнет ощущение, что в данной части Франции бесчисленное число рек.
Чем дальше от "столицы мира", тем больше признаков французской сельскохозяйственной глубинки: проселочные дороги, одинокие фермы, ползущий по полю трактор: Открывающаяся из окна картина оживляет в памяти когда-то читаные, но уже полузабытые строки Анатоля Франса: "Наши холмы, наши долины, смиряемые плугом в течение веков, стали приветливыми и послушными. У них трудолюбивый вид. Их одеяние из злаков или люцерны, заплатанное как блуза бедняка Жака, говорит о тяжелом и плодотворном труде. Да и леса наши, прорезанные прекрасными дорогами и величественными просеками, свидетельствуют о давнем союзе многих поколений с природой и о торжестве геометрического рассудка над древним буйством растительного мира, первоначального властелина земли".
Чем ближе к конечной станции, тем однообразнее ландшафт. За Руаном леса с величественными просеками всё чаще уступают место полям и зеленым лугам. Мы в самом сердце Нормандии. Эту провинцию иногда называют морскими воротами Франции. Ради справедливости надо сказать, что с полным основанием так же можно назвать Бретань или Прованс, но всё же Нормандия на подобный титул имеет большее право. И уж совсем по праву она носит громкий титул колыбели английских королей. Да, да, почти десять веков назад герцог Нормандский Вильгельм завоевал Англию, и поход его начался именно отсюда. А случилось это событие в 1066 году. С тех пор на территорию Туманного Альбиона более не ступала вражеская нога. Герцог же вошел в историю как Вильгельм Завоеватель. Отзвуки этого чрезвычайного и судьбоносного для граждан островного королевства события сегодня можно расслышать в ряде устойчивых словосочетаний, на которые так богат английский язык жителей Великобритании.
Так, существует понятие Norman architecture - английский вариант романского стиля архитектуры. А Norman cross - это нормандский крест в готическом исполнении. Сегодня такие кресты можно встретить на старых английских кладбищах. Ну а выражение Norman Conquest (Нормандское завоевание) нашло отражение в названии тяжелого танка "Конкерор" ("Завоеватель"), которыми когда-то были оснащены вооруженные силы Её Величества. Наконец, королева Англии до сих пор носит титул графини Нормандии.
От филологических упражнений опять вернемся к прошедшим событиям. На этом взаимопроникновение английской и нормандской истории не заканчивается. Останки самого известного английского короля - Ричарда Львиное Сердце покоятся не где-нибудь, а в столице Нормандии - городе Руане, в знаменитом Руанском соборе. Особую известность этот храм приобрел после того, как Клод Моне запечатлел его в серии своих работ, написав Руанский собор при разном освещении, в различное время года. Руан печально знаменит еще и тем, что здесь в 1431 году была заживо сожжена легендарная французская героиня - девятнадцатилетняя Жанна д'Арк.
Жюль Мишле писал, что "Париж, Руан и Гавр - кварталы одного города, главной улицей которого является Сена". Доехав до устья Сены, попадаешь, говоря словами всё того же Мишле, в самый первый квартал на главной улице - порт Гавр. А от Гавра до Этрета уже рукой подать - полчаса на машине по узкой, извилистой, но неплохой дороге.
По пути в Этрета на одной из развилок взгляду предстает памятник знаменитым нормандским битюгам-тяжеловозам. Изящества в нем, правда, не слишком много, но свою роль он выполняет, символизируя глубокое уважение нормандцев к этим неприхотливым лошадям-трудягам, когда-то бывшим главной тягловой силой в этих местах. А кругом - настоящая провинциальная идиллия: тучные стада на зеленых лугах, убранные и обихоженные поля, аккуратные домики: И единственное, что напоминает о близости океана, - скульптурная группа, которую можно обнаружить уже на подступах к Этрета: рыбаки, вытаскивающие из моря заброшенную сеть.
Когда-то рыбаки были главными кормильцами здешних мест. А еще местное население занималось ловлей устриц и лоцманским промыслом. Впрочем, кое-кто подрабатывал и контрабандой. А Нормандские острова (принадлежащие, кстати, Великобритании) являлись своеобразным перевалочным пунктом для тайно провозимых через границы товаров. Контрабандисты на свой страх и риск занимались незаконным промыслом, а таможенники их усердно ловили.
В Этрета об этих романтических временах напоминает сегодня разве что тропа, которую когда-то именовали тропой таможенников. С виду - самая заурядная проселочная дорога с одуванчиками и подорожником меж накатанной колеи. С одной стороны тропы таможенников - поле, с другой - ощетинившийся колючками и почти непроходимый вал ежевики. А за ежевичным валом - крутой обрыв и: безбрежный океан. Здесь властвуют две стихии: волны и ветер. Чтобы ощутить мощь океана, нужно спуститься вниз, на берег, а здесь, на тропе, вовсю хозяйничает напористый соленый ветер. Солью пропитано всё. И даже маленькая ежевичная ягодка на вкус солоновата. Иногда порывы ветра достигают ураганной силы, почти сбивая с ног. В некоторых местах вдоль побережья расставлены предупредительные щиты: "Внимание! Близко к обрыву не подходить. Сильные порывы ветра".
А далеко внизу, на набережной Этрета властвует другая стихия. На непрерывное извечное представление, которое показывает Океан, съезжаются сотни туристов. Здесь, на высокой набережной, защищенной прочным парапетом из брусчатки, люди чувствуют себя в безопасности. В соленых брызгах прибоя визжат от восторга ребятишки, улыбаются мамы, щелкают затворы фотоаппаратов. А в бурю четырехметровая волна порой сменяется десятиметровой, перехлестывая через все заграждения, и устремляется прямо в город. И тогда на набережной лучше не появляться. Даже безобидные, на первый взгляд, приливы таят в себе угрозу. Клод Моне, часто бывавший здесь, однажды ошибся в определении времени прилива, увлекшись работой на пленэре у подножия одного из прибрежных утесов - Манпорта. Это едва не стоило ему жизни. Вот как сам Моне впоследствии описывал то событие: "Совершенно укрытый от ветра, я погрузился в работу у подножия той самой скалы, куда мы ходили вместе (имеется в виду его жена Алиса. - Б. С.). Убежденный, что до прилива еще далеко, я ни малейшего внимания не обращал на воду, доходившую почти до моих ног. Словом, я был настолько поглощен работой, что не заметил огромной приливной волны, подхватившей меня, как щепку и бросившей к скале. После чего я почувствовал, как меня уносит в море со всеми моими вещами. Первой мыслью было, что я пропал: волна уносила все дальше и дальше. Всё же каким-то чудом мне удалось выбраться. Но в каком состоянии, мой Бог! Обувь, шерстяные носки и плащ промокли насквозь, а палитра, которую я крепко сжимал, не выпуская ни на секунду, ударила мне по лицу так, что борода моя окрасилась в голубой, желтый и прочие цвета, имевшиеся на палитре. Но всё это ничто по сравнению с тем, что я потерял почти готовую картину, которую просто переломило, а еще сумку, мольберт и всё остальное: В общем, мне удалось счастливо спастись:"
Да, холмы и долины Франции в течение долгих столетий упорного труда земледельцев в результате и в самом деле выглядят приветливыми и послушными. А искусство французских садовников по созданию регулярных дворцовых парков можно считать вершиной усилий человека по "приручению" подопечных богини Флоры. Будто и в самом деле отвратительный Калибан, олицетворяющий необузданные силы природы, если и не изгнан окончательно с французской земли, то во всяком случае присмирел.
Но океанскую стихию не удалось еще усмирить никому.
Дисциплинированная вода по-прежнему встречается только в аптечных склянках. В шекспировской "Буре" великий дух Ариэль выпускает на волю ветры и морские волны, когда ему вздумается. И в Этрета океан предстает всё таким же необузданным и непредсказуемым, каким он был еще в дни сотворения мира.
Места эти суровы и одновременно прекрасны. А многочисленные легенды об Этрета - если легенда хоть в какой-то мере отражает имевшие место события - дают определенные представления о бурных и кровавых временах, безвозвратно ушедших в прошлое: о набегах сарацинов, жестокости местных правителей, ярости океанской стихии и глубокой силе веры, помогающей эту стихию превозмочь.
Одна из местных легенд рассказывает о небывалом по силе шторме 1792 года, длившемся 24 часа. Во время шторма о скалы Этрета разбился шведский корабль. Утонувших людей море выбрасывало на берег. С тех пор одно место здесь носит название "Убежище человека".Безжизненное тело застряло на краю скалы у входа в пещеру, вымытую водой. Когда моряка несли, чтобы похоронить вместе с погибшими товарищами, он внезапно очнулся - и рассказал, что после изнурительной борьбы с волнами силы стали покидать его: пришлось положиться на милость Божью; он потерял сознание. Волны выбросили тело моряка на скальный уступ, у входа в пещеру.
Согласно легенде, Господь помог и рыбачке по имени Олив, на которую напали сарацины. Девушка стирала белье на берегу и заметила сарацинов слишком поздно. Зная об их жестокости, девушка взмолилась Богу о пощаде, дав обет в случае избавления возвести в Этрета церковь в честь чуда Господня. И оно произошло: налетела небывалая буря, сарацины и их корабль погибли. А церковь, возведенная девушкой Олив, стоит и поныне.
Эти утесы оказались свидетелями многих поразительных историй, и хотя туристы относятся к легендам Этрета зачастую с известной долей скепсиса, местные жители уверены: именно так и было. Порой же скалы Этрета являлись местом действия не столько божественного, сколько самого настоящего экономического чуда. Дело в том, что в этих местах слои соленой океанской воды чередуются со свежей пресной, из подземной реки. Благодаря такой особенности местных вод здесь в 1777 году построили устричный парк. Директором предприятия стал маркиз де Бельвер. Парк был создан для королевы Марии Антуанетты, любимым блюдом которой были устрицы. Ловили их не в Этрета - привозили из залива Канкале, который давал 100 миллионов устриц в год. Сюда их доставляли суда "Сирена" и "Кошуас", а затем сваливали в прибрежные волны. После нескольких месяцев пребывания в водах, причудливо чередующих соленые и пресные слои, устрицы приобретали более изысканный вкус. После "созревания" урожай этих морских деликатесов собирали и отправляли в Париж на ослах и лошадях. Благодаря расцвету устричного промысла местное население имело стабильные заработки.
Позже Этрета снова повезло. На этот кусочек побережья Атлантики обратили свой взор знаменитые художники и писатели. В середине XIX века здесь открылись небольшие гостиницы и пансионаты для любителей купания в океане. Позже сюда регулярно наезжали Делакруа, Коро, Курбе, Буден, Матисс и, конечно же, Моне.
Клод Моне часто приезжал на побережье. Художник любил изображать следующие вдоль галечного берега, уходящие вдаль рыболовные суда, он часами пытался запечатлеть на полотне, наверное, самое трудноуловимое - быстрый бег парусных рыбацких суденышек. Или устроившись на тропе, ведущей к высотам Аваля, писал утес Амон, не забыв на заднем плане изобразить церковь Нотр-Дам-де-ля-Гард. Она и ныне стоит целехонька на том же самом месте. Часто художник писал у Манпорта - "громадной арки, под которой могло пройти судно". В его работах запечатлены основные достопримечательности Этрета: Порт д'Аваль, скала Эгюй: Здесь Моне не раз встречал Ги де Мопассана, который об одной из таких встреч вспоминал: "Я часто следовал за Клодом Моне, когда тот бродил в поисках впечатлений. В те минуты он казался не художником, а настоящим охотником. У него всегда было с собой 5-6 полотен, которые с удовольствием носили местные дети: Он по очереди брал то одно, то другое полотно в зависимости от меняющихся условий: Я видел, как он поймал своим взором переливающийся поток света на белой скале, а затем запечатлел его гаммой желтых тонов в своем пейзаже. Другой раз он взял ливень над морем в свои руки и швырнул его на холст - и в самом деле это был настоящий дождь, перенесенный на полотно".
Сам писатель также внес вклад в упрочение славы этого курортного местечка. Если вы читали его роман "Жизнь", там есть строки и об Этрета: "Позади бурые паруса отплывали от белого феканского мола, а впереди скала странной формы, закрученная и продырявленная насквозь, напоминала огромного слона, который погрузил хобот в море. Это были "Малые ворота" Этрета". Этот слон пьет воду неизвестно сколько столетий. Обуявшая его великая жажда сродни разве что ненасытной ярости океанской стихии, веками швыряющей на белый феканский берег пенистые соленые волны.
А буквально в двух шагах от "Малых ворот" картина диаметрально противоположная: здесь властвуют холодный расчет и тишина. На огороженном поле самозабвенно играет в гольф группа людей, загоняя в лунку маленький мячик. И кажется, что им нет дела ни до чего на свете: ни до туристов, толпами осаждающих "Малые ворота", ни до их восторгов, ни до самого океана: В любом случае это лишь иллюстрация на тему об относительности ценностей мира.
Вот и для местных жителей Этрета - это прежде всего родной дом, а значит, и полная сосредоточенность на повседневных заботах. Им тоже не до местных красот: одни торгуют сувенирами, у других - продуктовый магазинчик или кафе, третьи следят за автостоянкой: Всё буднично, размеренно, деловито, привычно. Приезжая публика восхищается, аборигены обслуживают восхищающихся. Обязанности распределены, как в любом кинотеатре: кто-то наслаждается интересной картиной, а кто-то продает билеты, мороженое, моет полы, работает киномехаником. В данном случае за киномеханика - сама Природа. А промоушн этого бессмертного зрелища осуществили не назойливые рекламщики, а лучшие художники и писатели Франции. Роль посредников, взявшихся донести красоты Этрета до всего мира, взяли на себя лучшие музеи: знаменитые утесы, запечатленные на полотнах известнейших пейзажистов, сегодня можно найти в крупнейших собраниях Америки и Европы, есть они и в России. Этрета писали не только французы, русский живописец Боголюбов также часто выезжал сюда на пленэр.
Вот так благодатно сложились обстоятельства для жителей Этрета. То ли заслужили, то ли дар судьбы: Как бы то ни было, а распоряжаются они тем, что имеют, умело, по-хозяйски. Городок чистенький, ухоженный, люди доброжелательные, окружающую среду трепетно берегут. И к океану нет претензий. Свою работу по очаровыванию туристов он выполняет безукоризненно.
Материал предоставлен журналом "Взор"
|
Избранное
 |
#2009 |
|
 |
#2012 |
|
 |
#2015 |
|
 |
#2016 |
|
 |
#2019 |
|
 |
#2022 |
|
 |
#2025 |
|
 |
#2028 |
|
 |
#3256 |
|
 |
#3260 |
|
