Фотобанк
Постеры
Галерея картин
|
Журнал Взор N 22, 2006 г.
По вопросу покупки статьи (иллюстраций и текста) обращайтесь по телефону
(846) 270-20-11 или на e-mail: bank@agniphoto.com
Автор текста: Юрий Елизаветин
НАД ОБЛАКАМИ
Среди безжизненных пространств (таково первое впечатление
европейца) Тибетского нагорья расположен один из самых малодоступных
и непохожих ни на какой другой город мира - Лхаса, крупнейший административный
центр Тибетского автономного округа Китайской Народной Республики. Начать
с того, что Страна богов - один из вариантов перевода названия столицы
Тибета - расположена на высоте около четырех тысяч метров. Высокогорье
само по себе является ограничителем, поскольку добраться, без последствий
для здоровья, сюда могут лишь люди крепкие физически. К этому следует
добавить естественные преграды: Тибетское нагорье - одно из самых больших
и высоких на Земле - защищено с севера Куньлунем, с запада - Каракорумом,
с юга - Гималаями и с востока - горами Хэндуаньшань. А само нагорье
занимает площадь почти 2 миллиона квадратных метров, отличается суровым
климатом высокогорной пустыни, огромными безводными пространствами,
многочисленными труднопроходимыми внутренними хребтами. В результате
чего путешественники из России в начале прошлого века добирались сюда
не менее трех месяцев. А если учесть, что доступ в Лхасу для европейцев
(сначала по религиозным, а позже, при китайцах, по политическим соображениям)
был ограничен вплоть до конца 50-х годов XX столетия, можно сказать,
что Запретный город (перевод с тибетского слова "Лхаса") вполне
оправдывал свое название.
Тем не менее, незаконные попытки проникновения сюда со стороны иноземцев
происходили неоднократно. Один из таких случаев описан у Цыбикова: "Некий
индус пробрался в Центральный Тибет и завязал отношения с одним знатным
перерожденцем <…> Через слугу этого ламы он получил книги, доставляя
их в Калькутту. И лама, и слуга-юноша были казнены в Лхасе за свой смелый
и преступный поступок - допущение иностранца".
Хотя XX век, а вслед за ним и XXI внесли надлежащие коррективы. С вхождением
Тибета в состав КНР (это случилось при Мао Цзэдуне) здесь стали строиться
шоссейные дороги, появились аэродромы, а в 2006 году была торжественно
перерезана ленточка по случаю постройки железной дороги, в перспективе
позволяющей добраться до Лхасы из любого китайского города (с пересадкой)
в комфортабельном пассажирском вагоне. Каждый вагон, как самолет, оснащен
автономной климатической системой - поправка на высокогорье, - позволяющей
поддерживать в купе привычное для низин содержание кислорода в воздухе.
Намечено, что с 2008 года высокоскоростные поезда свяжут Лхасу с китайскими
железными дорогами регулярным сообщением.
Да и сам город удивительно преобразился и производит впечатление вполне
современного: на улицах много рекламы, рыночная площадь - Банкор - кишит
разнообразием торговых палаток, многоязычием (слышны китайская, тибетская,
английская речь), броуновским движением разномастной толпы, состоящей
из европейцев-туристов, монахов, солдат китайской армии, местных китайцев
и тибетцев, напоминая картину, которую можно увидеть в любом крупном
городе Китайской Народной Республики. На широких заасфальтированных
улицах множество современных автомобилей, по вечерам открывают двери
ночные клубы, где можно потанцевать, попеть под караоке, выпить пива,
послушать выступления местных артистов, посмотреть телевизор, посудачить
с друзьями… Словом, почти как везде… Если бы не понимание того, что
до ближайшего крупного населенного пункта - тысячи километров безводных
негостеприимных пространств, где зимой температура нередко опускается
ниже сорока, а плотность населения меньше одного человека на квадратный
километр. Хотя жизненный уклад тибетцев-кочевников, занимающихся скотоводством
на нагорье, теперь тоже разительно изменился. Многие из них в залихватских
широкополых шляпах на голове, напоминающих ковбойские, предпочитают
объезжать свои стада яков на мотоциклах.
Некоторые европейские исследователи сегодня не без тревоги задаются
вопросом: не погубит ли современная цивилизация тибетскую культуру?
Ответ на этот вопрос вряд ли может быть однозначным. С одной стороны,
приход Китая в Тибет, безусловно, изменил повседневную жизнь коренного
населения, сделав ее более комфортной, сытной, здоровой. А общие глобальные
тенденции изменили психологию тибетцев, быть может, даже поменяв некогда
незыблемые иерархические ценности: во многих семьях мечтают, чтобы их
чада получили хорошее европейское образование, ставя это на первое место.
В то же время тибетцы стараются привить детям любовь к культуре своего
народа. К культуре и духовным ценностям. Это дает надежду, что потомки
унаследуют от родителей любовь к суровой земле Родины и по завершении
учебы в Пекине, Париже или Америке возвратятся домой, чтобы и дальше
поддерживать традиции народа.
Изменения в укладе жизни тибетцев тем более поразительны, что всего
сто с небольшим лет назад выдающийся востоковед и путешественник Гонбочжаб
Цыбиков так описывал повседневную жизнь столицы Тибета: "…Бедность
и отсутствие общественного призрения развили в стране огромное число
нищих самых различных возрастов обоего пола. Часто попрошайничество
сопровождается чтением молитв или пением с игрою на двухструнной скрипке,
пляской малышей и т.п.
Особенно назойливыми являются могильщики - дон-цхон-па, люди, которые
относят трупы на съедение собакам (в городах) или птицам (в монастырях).
Они ходят толпами и выпрашивают с громким хоровым криком, сопровождаемым
по временам страшно жутким визгом <…> Не менее нахальными <…>
являются нищие-преступники. Эти лишенные тех или иных органов и частей
тела, как-то: глаз, носов, кистей рук, закованные в вечные кандалы и
колодки по судебному приговору, обыкновенно ходят также небольшими группами
и при малейшем недосмотре хозяев крадут всё, что плохо лежит…"
Если к этому добавить отсутствие канализации, помои на улицах, их невыносимую
захламленность, а также общую нищету населения, отмеченные путешественником,
можно сказать, что в 1900 году Лхаса, с точки зрения современной туриндустрии,
представляла собой крайне непривлекательное место. Но тогда не существовало
и туризма в нынешнем его понимании.
Однако всегда Запретный город считался заветной мечтой буддистов, как,
например, Мекка для мусульманина или Иерусалим для христианина. И сюда
устремлялось множество паломников из Монголии, Непала, иногда из Бурятии,
реже из Калмыкии, а также тибетцы-кочевники с восточной части Тибета.
Им приходилось совершать нелегкий (длившийся месяцами) и опасный переход,
чтобы увидеть золоченые черепичные крыши дворца-монастыря Потала, многочисленные
буддийские святыни, храмы Лхасы и ее окрестностей. Но прежде всего их
влекло присутствие в Потале духовного руководителя буддистов - Далай-ламы.
Сегодня дворец пуст, точнее, превращен в музей. И кажется, что сила,
притягивающая сюда тысячи паломников, ослабела. Так ли это? Потала -
самое многоэтажное в мире здание до появления в Новом и Старом Свете
высотной архитектуры - по-прежнему доминирует над городом и завораживает
своей грандиозностью. Все тринадцать этажей этого дворца, официально
именуемого Ду-цзин-ньибий - Побран-потала или Потала, дворец второго
кормчего, олицетворяют искусное умение тибетцев возводить сложные инженерные
сооружения и мощь власти Далай-ламы. По данным специалистов, во дворце
999 комнат, имеются ходы под землей, а под дворцом, об этом также известно,
находится подземное озеро.
Основание города приписывают тибетскому царю Сронцзангамбо (VII столетие).
В середине XVII века Потала становится резиденцией Пятого Далай-ламы,
который и затеял ее строительство. Вокруг этого факта анналы местной
истории сохранили несколько интригующих эпизодов. Один из них связан
с тем, что именно в разгар строительства дворца Далай-лама Пятый неожиданно
скончался. Его ближайший помощник и управляющий Санчжий-чжимно умудрился
этот факт сокрыть от народа и окружения ламы на долгие шестнадцать лет.
Говорят, чиновники и подчиненные без вопросов приняли его заявление
о том, что Далай-лама на неопределенное время погрузился в медитацию,
и его нельзя беспокоить. Как было заведено, годами в покои Далай-ламы
ежедневно приносили пищу, и всё сделали так (с учетом малейших мелочей),
чтобы создавалась видимость, будто он жив. Однако проблемы появились,
когда в Лхасу начали приезжать важные чиновники из Монголии и настоятельно
просить аудиенции у Светлейшего. Тогда стали искать двойника умершего
Далай-ламы. В монастыре Намгьел Дацан обнаружили монаха, отчасти похожего
на умершего. Его переодевали в парадные одежды Далай-ламы Пятого, и
он в течение многих лет проводил ритуал вежливости с гостями. Самого
монаха такая роль весьма тяготила, и его "уговаривали" либо
посредством подарков, либо с помощью кулаков.
В анналах тибетской истории сохранилась память и о Далай-ламе Шестом.
Но запомнился он вовсе не тем, что когда-то что-либо построил, как,
например, Далай-лама Пятый, и даже не своим в целом хорошим характером
и достаточной мудростью, а… любвеобилием. Куртизанки Лхасы даже сложили
о нем такую песню:
В Потале он - Ринчен Цаньян Гьяцо,
А в Лхасе и Шоле веселый парень.
Здесь, в центре тибетского буддизма, как и в обыденной жизни, поверхностное
нередко соседствовало с сокровенным, ложное - с истинным, фривольное
- с высоким. Так, в книгах можно найти сведения о полном драматизма
побеге из Лхасы Панчен Ринпоче и его трехсот последователей. Написано,
что во время погони за ними мощный снегопад преградил дорогу преследователям.
А в другой раз, когда они достигли горного озера, чтобы уйти от врагов,
которые были близко, следовало обойти труднопроходимым путем вокруг
озера, что неминуемо задержало бы Панчен Ринпоче и его отряд, давая
фору погоне. На берегу озера он погрузился на какое-то время в глубокую
медитацию. Выйдя из нее, отдал приказ отряду заночевать здесь же. Посреди
ночи ударил сильный мороз, сковавший озерную гладь прочным льдом, припорошенным
слоем снега. Под утро, в темноте - еще не рассвело - его люди быстро
перешли по льду на другую сторону. А когда подоспели враги, солнце уже
стояло высоко, и лед растаял. Так сказано о побеге Таши-ламы...
Несмотря на репрессии времен "культурной революции", тяга
тибетцев к буддизму не была искоренена. Свидетельства этому - по всей
Лхасе и ее окрестностям. Вот идут паломники по городу, через шаг ложатся
ничком на столичный асфальт, произнося священное: "Ом мани падме
хум…" В другом месте жгут можжевельник. У буддистов есть поверье,
что этот дым имеет способность соединять земное и небесное, создавая
дорогу к Высшему… В многочисленных восстановленных монастырях звучат
молитвы, идут дискуссии по вопросам буддийской философии.
В Лхасе наиболее ученым монастырем, практикующим калачакру, всегда считался
Морулинг. До сих пор немногочисленное монашество здесь изучает тайное
знание овладения высшими силами, скрытыми в человеке. И хотя на площади
перед дворцом Потала теперь стоит реактивный истребитель, поставленный
здесь Китайской народной армией, а во многих домах Лхасы - телевизоры,
холодильники, стиральные машины, за стенами монастырей время не властно.
И буддийские монахи заняты тем же, чем и их собратья век или два тому
назад.
|
Иллюстрации
|
