Фотобанк
Постеры
Галерея картин
|
Журнал Взор N 18, 2005 г.
По вопросу покупки статьи (иллюстраций и текста) обращайтесь по телефону
(846) 270-20-11 или на e-mail: bank@agniphoto.com
Автор текста: Юрий Елизаветин
Иллюстрации предоставлены фотоагентством ИД "Агни"
ДИКАЯ ПРИРОДА АФРИКИ
"Африканские слоны значительно крупнее индийских
и не поддаются дрессировке", - пронеслось в голове, когда наша
машина, до этого резво рассекавшая самое сердце Маньяры, вдруг остановилась
и стала медленно пятиться назад. Прямо по курсу, ступая по красноватой
пыли африканского проселка, на нас шел могучего вида слон-одиночка.
Обломанный на две трети правый бивень животного грозно посверкивал желто-грязными
неровностями давнего слома. Видимо, слон обладал бойцовским характером.
К тому же, заметно оттопыренные огромные уши - лопухи свидетельствовали,
что животное было чем-то раздражено.
Мы продолжали отступать, пока наш гид, исполнявший одновременно обязанности
водителя, наконец не выжал тормоз, и нервно крутанув руль, не въехал
в небольшой "карман" слева от дороги. Поравнявшись с джипом,
животное встало, как бы раздумывая. От греха подальше, водитель покинул
руль и переместился на середину кабины. По всей вероятности, дело принимало
скверный оборот. Повисла, что называется, гробовая тишина. Поразмышляв
минуту-другую, хозяин джунглей едва заметно тряхнул хоботом, как бы
окончательно сбрасывая томившие его относительно нас сомнения, и с достоинством
последовал дальше. Возможно, мы ему показались всё же симпатичны. Лучезарная
улыбка гида красноречиво указывала на "хэппи энд" в этой истории.
После тропического леса национального парка Маньяры, обитатели которого,
за исключением разве что обезьян, предпочитали в жаркий полдень н высовываться
из леса, Серенгети буквально кипел жизнью. На необъятных просторах травяной
саванны паслись неисчислимые стада гну, буйволов, зебр… Казалось, что
перед нами сказочная страна, населенная исключительно животными. Вскоре
на ровном ковре африканской степи стали попадаться отдельные деревья.
Травяная саванна уступала место редколесью. В основном это были акации,
изредка попадались и баобабы.
В мире насчитывается более тысячи видов деревьев и кустарников рода
acacia. В Танзании произрастает не более десятка ее разновидностей.
Некоторые из тех, что росли вдоль дороги, имеют шипы заметно расширенные
у основания. В них любят селиться муравьи, они прогрызают в колючках
небольшие отверстия и целые пустоты, создавая себе жилища. В ветреные
дни потоки воздуха, попадающие в отверстия и пустоты, как говорят очевидцы,
вызывают свист, оглашающий окрестности жутким леденящим звуком.
Другая разновидность, акация albida, образует листья во время африканской
зимы, когда остальные деревья начинают листву терять, и является важным
кормовым растением. Поскольку наша фотоэкспедиция посетила эти места
в январе, т.е. в разгар лета, попадавшиеся экземпляры этого "антипода"
в мире акаций, напоминали безжизненные уже высохшие деревья. А могучее
дерево с массивным бочкообразным стволом ни с чем не спутаешь - это
баобаб. Он хранит в своем широком стволе солидные запасы воды. Зная
такую особенность этого "верблюда" из царства флоры, трудно
погибнуть от жажды даже во время засухи. Африканцы использовали баобабы
и в качестве жилищ: они извлекали из ствола мягкую сердцевину, превращая
его в просторный дом. Иногда - в очень просторный. Ведь иные экземпляры
дерева имеют в обхват до 30 метров. Баобаб полезен и зверям. В жаркий
полдень под его тенистой кроной нередко можно увидеть отдыхающий львиный
прайд. Но наиболее излюбленным местом отдыха для львов и леопардов служат
останцы, разбросанные тут и там по просторам Серенгети.
Мы уже несколько дней колесили по национальному парку, но так и не смогли
сделать приличный снимок гиппопотама. Объяснялось это неподходящим для
съемки временем года. В разгар летней жары бегемотов трудно выманить
в саванну. Всё бегемотье население старается знойные дни проводить в
ближайших водоемах. Перегрев для них - серьезная проблема. И когда наступает
засуха, а реки и водоемы катастрофически мелеют, превращаясь в жалкие
ручейки и грязные лужи, бегемотам приходится туго. Многие погибают,
особенно часто жертвами засухи становятся малыши. Единственным кормом
в такие дни являются плоды колбасного дерева, сухая трава да листья.
Но мы приехали сюда в благодатное время: саванна зеленела сочным зеленым
ковром, ежедневно проливались короткие, но обильные ливни, а реки и
окрестные водоемы радовали глаз полнотой жизни. По берегам прогуливались
цапли, а водная гладь была утыкана десятками серых кочек. Иногда у кочки
вдруг вырастали глаза и уши, порой же она трансформировалась в огромную
разинутую пасть... Бегемоты блаженствовали, досыта наедаясь обильными
водорослями на дне, предаваясь сну и любовным утехам. Иногда можно было
стать свидетелем семейной сцены, но впечатляющая пасть, угрожающе разинутая
в сторону соперника или ослушавшейся самки, как правило, оказывала нужное
воздействие. И в бегемотьем царстве вновь воцарялась тишина. Правда,
зоологи знают случаи, когда два сцепившихся доменанта бьются до тех
пор, пока один из них не отступит или оба не рухнут от усталости. В
звериную книгу Гиннеса вполне можно было бы занести некоторые зафиксированные
между бегемотами сражения, длившиеся часами и даже днями…
Национальный парк Серенгети вместе с примыкающей к нему охраняемой территорией
Нгоронгоро занимает площадь более 22 тыс. кв. км. На этой солидной территории,
сопоставимой с небольшой европейской страной, раскинулись редколесья,
акациевые леса, кустарниковые и травянистые саванны, а также горные
массивы с вулканами, реки и озера. По вольным просторам Серенгети в
поисках корма и воды бродят около полумиллиона антилоп Томпсона и Гранта,
сотни тысяч гну, газелей, зебр. Стада буйволов достигают десятков тысяч
особей. Здесь можно встретить тысячи слонов, сотни жираф и множество
черных носорогов. И, конечно, непременными обитателями национального
парка являются львы, леопарды, гепарды.
Год от года растет и "популяция" джипов с туристами. И всё
чаще на дорогах Серенгети возникают автомобильные пробки из десятков
"Мицубиси" и "Лендроверов". Заторы на безлюдных
проселках саванны, с одной стороны, - …, с другой - вещь вполне объяснимая.
Ведь нередко можно проколесить целый день и не повстречать "лицом
к лицу" ни одного обитателя здешних мест. Разве что мелькнут в
дальней дали сетчатые шеи стайки жираф или плохо различимое на расстоянии
стадо слонов. В то же время за любым поворотом счастливчика может ожидать
сюрприз: например, разомлевшая парочка леопардов, отдыхающая после ночной
охоты в кроне баобаба. Поглазеть на лакомое зрелище тут же съезжаются
туристы со всей округи. Так что дорога сплошь заставленная джипами,
признак того, что в объективы телекамер наверняка попала какая-то "крупная
дичь". Не сказать, что подобные массовые фотосъемки добавляют романтического
флера в хрупкий процесс единения человека и природы. Но куда деваться!
Таковы издержки туристического бума, который в последние годы испытывают
национальные парки Танзании. Зато стоит лишь забраться подальше в глубь,
всё реже навстречу попадаются машины с туристами и всё чаще возникает
ощущение, что пейзажи, развертывающиеся слева и справа от дороги ничуть
не изменились за века и выглядят точно также, как и во времена Адама.
"Как денди лондонский одет" - эта строка из Евгения Онегина
почему-то всплыла в памяти, когда за очередным поворотом мы "нос
к носу" столкнулись со стайкой меланхолично завтракающих придорожной
акацией жираф выряженные в умопомрачительные клетчатые наряды. Шестиметровый
рост ничуть не мешал этим созданиям выглядеть, с одной стороны, импозантно,
а с другой, - ни на секунду не терять врожденной элегантности и грациозности.
Одна из особей, как бы почувствовав, что ее фотографируют, отвлеклась
от своего занятия и посмотрела в нашу сторону: невероятно длинную выю
венчала голова с огромными карими глазами, чуть прикрытыми толстыми
длинными трепещущими ресницами, макушку венчали кокетливые маленькие
рожки. Животное смотрело томно и выразительно. Если бы у зверей существовали
свои глянцевые журналы, это "личико" могло вполне стать завсегдатаем
модных обложек.
По территории национального парка Серенгети протекает немало рек. И
все они впадают в озеро Виктория, чьи воды питают водопад Рипон, являющийся
в свою очередь, истоком великого Нила. Европейцы узнали об этом сравнительно
недавно, в 1862 году, после того как экспедиция Джона Спика обнаружила
и озеро, называвшееся тогда Укереве, и сам водопад. Воды большинства
рек мутны и окрашены в глинистый цвет местных почв. Иногда это отражено
непосредственно в названии реки. Так название Оранжевая указывает на
то, что река пролегает в местности, чьи почвы имеют красновато-оранжевый
оттенок.
В один из дней, когда мы кружили по Серенгети в поисках достойного объекта
для съемки, наконец удалось без спешки понаблюдать за зебрами. Ладные,
упитанные, можно смотрящиеся в своем полосатом "прикиде",
они пугливо кучковались по двое-трое и чем-то слегка напоминали тенейджеров-переростков.
На свете существует три вида зебр. Перед нами, без всякого сомнения,
была зебра - Греви - наиболее грациозная из видов этих милых животных.
В зоологических справочниках сказано, что зебра "излюбленная добыча
львов и гиен". Поэтому нет ничего удивительного в том, что зебры
- чрезвычайно опасливы и дают деру по малейшему поводу. Окрас зебры
- не только "моден", но и является пищей для околонаучной
дискуссии о психологии зрительного восприятия. Дело в том, что европейцы
воспринимают зебру как белокожее животное с черными полосами. Африканцы
же, наоборот, полагают, что белые полосы нанесены природой по черному
фону.
Мы вдоволь сделали фотографии лошадок в полосатых нарядах, когда что-то
спугнуло их, и они поскакали во весь опор.
Африканские буйволы любят покататься по земле. Это развлечение, вероятно
дает им возможность несколько разнообразить монотонность существования,
а заодно избавиться от кожных паразитов. Мы как раз возвращались назад,
сделав изрядный круг по дну Нгоронгоро, когда приметили рослого самца,
поглощенного этим малопочтенным занятием. Буйвол резвился как малое
дитя, испытывая явное удовольствие. При звуке приближающегося мотора
животное как бы устыдилось, что его могут застать в столь легкомысленной
позе. Напоследок взбрыкнув в небо всеми четырьмя копытами, оно нехотя
поднялось на ноги и уперлось в машину тяжелым подслеповатым взглядом.
На нас смотрел, ни дать, ни взять, отпетый забулдыга буйволиного царства.
Если бы мы не знали, что буйволы не употребляют спиртное, можно было
подумать, что этот красавец только что вышел из длительного запоя: его
бока сплошь были покрыты коркой грязи толстенные рога нависали над мутными
воспаленными глазками, а вся правая сторона массивной башки была вымазана
красной глиной. Единственная отрадная деталь в этой картине заключалась
в том, что от этого "пропойцы"веяло отменным здоровьем. Вдоволь
полюбовавшись на забавное зрелище, мы отправились дальше.
Встреча с грязнулей служила лишним подтверждением тому, что травоядные
могут быть чрезвычайно выразительны, опровергая бытующее мнение, будто
все жвачные скучны и "на одно лицо", а индивидуальность -
прерогатива лишь некоторых хищников.
Животные в Серенгети живут так, как жили всегда. Они мигрируют по саванне
на сотни километров в поисках корма и воды, отдыхают или спасаются от
хищников и изредка глазеют на homo sapiens сидящих в "железных
клетках" на колесах. Словом, зоопарк наоборот. Люди ощущают себя
здесь отнюдь не хозяевами положения. Но так было далеко не всегда. Еще
сравнительно недавно тишину Танзанийской саванны ежедневно оглашала
ружейная пальба: от штуперов до дробовиков. Охотники стреляли во всё,
что движется: от малых птах до слонов. Эти времена живописно описал
в своей книге "Зеленые холмы Африки" Эрнст Хемингуэй.
Первая попытка остановить бойню обитателей Серенгети относится к 1921
году, когда область была частично взята под охрану. Но кардинальный
поворот в отношении к животным Серенгети произошел много позже. В конце
50-х годов на экраны мира вышел фильм немецкого натуралиста и защитника
природы Бернхарда Гржимека "Серенгети не должен умереть".
Эта яркая публицистическая лента оказала воздействие на сердца миллионов
зрителей Европы и США, сформировав общественное движение по защите парка
Серенгети. Так, на карте Танзании появился первый национальный парк,
где животные чувствуют себя в относительной безопасности, а природные
ландшафты сохранены в первозданности. И эта первозданность впечатляет.
Около семи миллионов лет назад на всей территории нынешней Танзании
шла активная вулканическая деятельность. Поэтому Танзанию нередко именуют
"страной великих разломов", результаты той давней работы матушки-природы
являются еще одной достопримечательностью страны. Путешествующему на
машине открываются классические рифтовые долины, резко ограниченные
высокими крутыми обрывами; многочисленные потухшие вулканы с циклопическими
кратерами; горные плато, изрезанные речными долинами…
Собственно, и сам Серенгети являет собой часть так называемого Танганийского
плато, поднявшегося над уровнем моря на 1000-1500 м и протянувшегося
в длину и ширь на сотни километров. И чем дальше проникаешь в сердце
знаменитого национального парка, тем отчетливее на горизонте вырисовываются
бесконечные горные гряды. Горные массивы, являются естественной границей
плато и еще в большей степени оживляют пейзажи, привнося в него некую
тайну.
Наш экипаж мчался во весь опор по направлению к Нгоронгоро, оставляя
позади невообразимое облако пыли. Висела жара. Впереди, сквозь марево,
проступало разлившееся от горизонта до горизонта голубовато-серебристое
озеро. Иллюзия была полной. Единственным недостатком этой ласкающей
глаз картины была известная особенность всякого миража: сколько ни приближайся
к ней вода ближе не становится. По обеим сторонам дороги шла своим чередом
привычная жизнь саванны: одни животные отдыхали другие - щипали травку
или словно впав в транс, стояли не шелохнувшись. Вдоль дороги совершал
неспешный променанд одинокий страус. Заприметив периферийным зрением
наш джип прогуливающаяся птичка сделала несколько разминочных движений
своими мощными стайерскими ножищами нежно розового цвета и перешла на
легкую рысцу. Мы поравнялись и начали обгон. Видимо, страус этого только
и дожидался. Он заметно наддал и начал нас нагонять. Войдя во вкус,
бегун выжал полный газ и минуты две-три "ноздря в ноздрю"
лихо шел наравне с нами. На спидометре "мицубиси" стрелка
замерла на цифре 70. Видимо, убедившись, что "и этот рубеж ему
по плечу", удовлетворенный представитель рода безкилевых потерял
к нам всякий интерес и снова перейдя на чинный шаг, вскоре превратился
в маленькую серую точку.
Примерно посредине пути между Маньярой и Серенгети расположена охраняемая
территория Нгоронгоро. В эту заповедную зону входят соленое озеро Эмпакаон,
два больших кратера и ущелье Олдуваи. Ущелье знаменито тем, что в нем
археологами супругами Лики в свое время были обнаружены останки самого
древнего на планете человека, возрастом три миллиона лет. Правда, титул
"древнейшего скелета", кажется, уже успел перейти к другой
археологической древности. Появилось сообщение, что найдены древние
человеческие кости возрастом пять миллионов лет. Но нам нужен был кратер
Нгоронгоро, затмивший своей известностью даже сенсационные находки Олдуваи.
Стоя на его поросшем тропическим лесом гребне, мы любовались фантастической
картиной, открывавшейся под ногами. Кто-то из бывавших здесь сравнивал
это зрелище с затерянным миром, открывшимся профессору Челенджеру и
его спутникам по воле Жуля Верна. Скорее такую картину можно наблюдать
из кабины самолета: на шестисотметровой глубине, будто прописанное нежнейшей
пастелью весело зеленело дно кратера. На его фоне чуть более темными
тонами выделялись небольшие участки леса. Виден был и краешек озера
Матаби - его небесная голубизна была отторочена снежной полоской кристаллической
соли, образовавшей на озере целые поля. Масштабы кратера, диаметром
до 20 км, и в самом деле позволяли пилотировать здесь легкомоторный
самолет. К слову сказать, именно здесь разбилась "сессна",
пилотируемая сыном Бернхарда Гржимека Михаэлем. Он был последователем
своего отца и вел исследовательскую работу, связанную с созданием национальных
парков в Танзании. Стела с его именем и именами других самоотверженных
защитников природы возвышается на самом гребне Нгоронгоро.
Бартоломус де Пропериетабус Рерум, просвещая современников, изрек на
бумаге следующее: "Одни животные предназначены увеселять человека,
таковы обезьяны, мартышки и попугаи, другие созданы для упражнения человека,
чтобы он не забывал о своем ничтожестве и могуществе Бога. И для этого
созданы мухи и вши, а львы, и тигры, и медведи созданы, чтобы человек…
был устрашен…" Увеселяющие животные попадались почему-то особенно
часто и мы от них даже немного подустали. Те, что были предназначены
для осознания своего ничтожества, хотя и не слишком активно, но всё
же докучали на протяжении всей экспедиции. Особенно усердствовали они
после завершения "трудового дня", когда хотелось просто молча
посидеть у палатки. А вот с устрашающими созданиями явно была напряженка.
Правда, в Маньяре удалось сфотографировать львицу, отдыхавшую под густым
пологом буйного тропического кустарника. Но мечталось о могучем гривастом
Царе зверей. И Нгоронгоро являлся в этом смысле последней надеждой.
В этой замкнутой экосистеме были созданы все условия для привольной
жизни всякого разнообразного зверья. Дно кратера было прямо-таки усеяно
пасущимися зебрами, гну, буйволами, слонами, жирафами… А ответственная
задача по поддержанию равновесия видов была возложена на львов. Этот
замкнутый биоценоз успешно процветал уже не одну сотню лет, давая пример
великолепного естественного равновесия, достигнутого природой.
Спуск на дно не занял и десяти минут. Нам сразу повезло: львы лежали
прямо посреди дороги, всем своим видом выражая состояние расслабленности
и крайней степени неги. Прайд состоял из прекрасно сложенного самца
с великолепной гривой, двух самок и четырех детенышей. От всей кампании
веяло исключительно миролюбием, они источали атмосферу семейного уюта.
Глядя на этих симпатяг, строки из оксфордской иллюстрированной энциклопедии
о том, что жертвами львов "становятся зебры, козы и антилопы…"
казались несправедливым наветом. И, наоборот, не раз высмеянная зоологами
характеристика Царя-зверей, данная Плинием, представлялась совершенно
справедливой: "Лев - единственный среди диких зверей милостиво
обращается с теми, кто смиряется перед ним, и он не станет трогать покорившегося,
а пощадит простершуюся перед ним на земле тварь…"
Как бы окончательно опровергая справедливость дарвиновскую теорию естественного
отбора, изложенную им в знаменитом труде "Происхождение видов путем
естественного отбора, или сохранения наиболее приспособленных разновидностей
в борьбе за жизнь", недалеко безмятежно паслись всевозможные представители
парно- и непарнокопытных. Вот такой идилией встретил нас Нгоронгоро.
На карте Танзании, которую мы приобрели в Дар-эс-Саламе, помещены фотографии
животных, которые живут в ее национальных парках. Под картинкой с носорогом
подпись на латыни - Rhinocerous, то есть собственного носорог. Но если
быть точным Rhinocerous unicornis - житель Непала, Индии, Юго-Восточной
Азии. А в Танзанийской саванне обитает его родственник - Diceras bicornis
или черный носорог. Встреча с ним произошла в кратере Нгоронгоро. Это
был первый и последний носорог, повстречавшийся на нашем пути. Он стоял
метрах в трехстах от пыльной дороги и казался совсем крохотным. Джип
всё же остановился и десять пар глаз устремились в одну точку. Возможно,
животное обладало телепатическими способностями и почувствовало коллективный
призыв. А быть может, носорог не был лишен тщеславия и любил иногда
попозировать перед фотоаппаратом. Так или иначе, но Rhinocerous unicornis
неожиданно повернулся в нашу сторону и неспешно засеменил в сторону
"Мицубисей". Хотя он считался черным носорогом, но вблизи
заметно посветлел, превратившись в серого, под цвет пыли. Впрочем, это
и есть его истинный цвет. В "Иллюстрированной энциклопедии животных
так и сказано: "Черный носорог на самом деле серый". Это была
упитанная крупная особь более трех метров в длину. Продефилировав пару
раз рядом с машиной и убедившись что его сфотографировали, черный носорог
серого цвета направился по своим делам в сторону озера, серебрившегося
вдали…
Считается, что недра Танзании богаты полезными ископаемыми. Разведаны
запасы алмазов, олова, поваренной соли, слюды, золота, графита, драгоценных
и поделочных камней. Но мировую известность и значительный приток валюты
принесли Танзании ее знаменитые национальные парки. Особенно те, что
расположены на юго-западе страны: Таранджире, Килиманджаро, Маньяра,
Нгоронгоро и, разумеется, Серенгети. Если посмотреть на карту страны,
примерно 30% ее территории отведена под национальные парки и охраняемые
зоны. Здесь запрещена всякая хозяйственная деятельность человека, а
из существующих видов охоты разрешен единственный: с фотоаппаратом в
руках.
Сюда съезжаются зоологи, профессиональные фотографы и туристы со всего
света, тратя немалые деньги на возможность понаблюдать за бегемотами,
львами, бесконечными стадами гну… В заповедниках проложены дороги, построены
взлетно-посадочные полосы для легких самолетов, дорогие гостиницы и
доступные туристические лагеря. Вся эта инфраструктура круглый год исправно
приносит в государственную казну сотни миллионов долларов и евро. В
общем объеме валютных средств, поступающих в страну, доля национальных
парков составляет больше половины. А на что тратятся деньги, которые
приносят Танзании миллионы свободно разгуливающих по ее территории животных?
Одну из основных статей расходов можно назвать без особого труда - это
дорожное строительство. Практически ко всем крупным национальным паркам
проложены автомобильные дороги высокого качества. Проложены или прокладываются,
поскольку дороги Танзании во многих местах всё еще, мягко говоря, оставляют
желать лучшего. Расчет тут простой: качество дорог входит в понятие
"уровень туристического сервиса". И чем уровень этот будет
выше, тем больше туристов посетит Танзанию. Кстати, в понятие "уровень
сервиса", во всяком случае в Африке, безусловно входит и безопасность
пребывания в стране. В Танзании издан закон о защите прав иностранных
туристов. Продуманы и исполнены практического смысла правила нахождения
на территории национальных парков. Многие жалуются на их строгость.
Но зато и статистика съеденных или покалеченных хищниками или крупными
травоядными смельчаков здесь весьма скромна.
Нынешняя Танзания фантастически отличается от той, что предстала перед
глазами белых первопроходцев в середине XIX века. Страна пронизана,
может, не слишком плотной, но сложившейся сетью автомагистралей, на
вершинах холмов тут и там виднеются ретрансляционные вышки, построено
несколько международных аэропортов и множество взлетно-посадочных полос
для легких самолетов…
И всё же… Если сравнивать Танзанийские ландшафты с теми, что открываются
из окна автомобиля на европейских или североамериканских дорогах, понимаешь,
что в значительной своей части этот мир всё еще принадлежит дикой природе.
|
Иллюстрации
|
